Предисловие


ПРЕДИСЛОВИЕ

Четвёртый и пятый тома «Русского семантического словаря» посвящены глаголу 1. Глагол — самая сложная единица лексической системы языка и в то же время — центральная единица этой системы, её доминанта. Сложность и глубина глагола как слова определяется следующими факторами. 1) Глагол всегда называет процесс, действие или процессуальное состояние и таким образом является основной единицей языка, представляющей действительность как движение и, посредством своих грамматических категорий, относящей эту действительность ко времени — реальному или гипотетическому, а также к субъекту или объекту действия. 2) Средствами своей видовой системы глагол представляет действие или процессуальное состояние как предельное или непредельное, причём характер такой предельности или непредельности обозначается глаголом дифференцированно и с большой точностью. 3) Глагол обладает мощным словообразовательным потенциалом: посредством самого слова и его корневой морфемы глагол связан слово­производственными отношениями с именем существительным (во многих случаях оно образуется от глагола с регулярностью формы), с именем прилагательным (в высокой степени регулярно образование прилагательных от причастий), с наре­чием, с разветвлённым арсеналом служебных и модальных слов. Важно, что все эти процессы продуктивны: глагол в обозримые периоды развития языка постоянно реализует свой центробежный и центростремительный потенциал. Это значит, что в глаголе, как и в другом знаменательном слове, постоянно активно действуют две за­ключённые в нём способности: во-первых, это внутренняя работа, направленная к самому слову, все действия активного словесного притяжения, «вбирания в себя», т. е. работа семантической концентрации; во-вторых, это внутренняя работа, направленная от слова, все его избирательные действия, т. е. работа отдачи. Сочленённость этих двух никогда не прекращающих своего действия потенциалов де­лает глагольное слово единицей, уникальной по семантической нагруженности и кон­структивной силе. 4) Глагол, как правило, обладает сложной семантической структурой, он чаще всего многозначен, и с этой многозначностью обязательно сопряжены нечёткость разграничения значений, обилие переходных явлений, так наз. «оттенков значений» и обособленных употреблений. Многозначность глагола непосредственно проецируется на его гнездо, делает это гнездо целостностью не только сложной, но и в определённом смысле самостоятельной. Кроме того, в семантической структуре глагола, в системе его значений достаточно часто присутствуют словоформы, оторвавшиеся от парадигмы и претендующие на статус отдельного слова; такой отрыв — и не только он — ведёт к идиоматизации синтаксических связей, к образованию устойчивых сочетаний и, следовательно, к формированию связанных значений слов. 5) Глагол обладает богатой синонимикой. Особенности этой синонимики, её тонкости не всегда фиксируются словарями; однако сама задача семантического словаря исключает возможность ка­кого-либо огрубления, прямой идентификации (отождествления) в описании синонимических схождений и расхождений отдельных значений слов. 6) За глаголом, как правило, тянется «фразеологический шлейф», и специфика этого «шлейфа» состоит в том, что в него входят идиомы, по своей формальной организации и функциям тяготеющие к другим частям речи и стремящиеся выйти за пределы лексической системы глагола.

Таким образом, характер самого материала предопределяет собою большие трудности для словарного представления глагола как лексико-семантической языковой си­стемы. Но кроме этой трудности, идущей от самого языка, лексикограф оказывается перед трудностями, вытекающими из традиционных классификаций глагола как лексического класса и из опытов создания словарей, частично или полно­стью опирающихся на эти традиции. Это прежде всего — гипноз традиционной и принимаемой как аксиома дихотомии «глаголы действия — глаголы состояния», опираясь на которую лексикограф неизбежно распределяет все глаголы по этим двум большим множествам. С другой стороны, попытки выйти из этого круга часто приводят к непоследовательным и противоречивым описаниям, когда под очень широкую и расплывчатую рубрику подводятся глаголы, в действительности противящиеся объединению, удобному для лексикографа. Такие опыты, осуществляемые на далеко не полном материале, предлагаются читателю как описания, которые охватывают всю систему русского глагола. Кроме того, строгому и адекватному представлению лексико-семантической системы глагола постоянно «мешает» не­определённость природы большого количества так называемых глаголов с ­ослабленной знаменательностью, которые по природе своего значения вообще не могут входить в двухчастную схему «глаголы действия — глаголы состояния».

Работа над «Русским семантическим словарём» ведётся в течение почти двадцати лет, и все тома (I–V) готовились одновременно; таким образом, решение о том, как сле­дует представлять в словаре лексико-семантическую систему глагола, пришло не сразу: оно много раз проверялось и корректировалось самим материалом, тоже постоянно пополнявшимся. База данных, охватывающая более восьмидесяти тысяч глагольных словозначений и фразеологизмов, послужила достаточным источником для того, чтобы уяснить действительное строение глагола как лексического класса и представить в се­мантическом словаре строение этого класса как сложной и многоступенчатой естественной системы, многими нитями связанной с классами имён, наречий, предикативов и служебных слов.

Лексико-семантическая система русского глагола предстаёт как четырёхчастный макрокласс, в котором противопоставление «действие — состояние» присутствует, но не определяет собою строение класса глагола в целом: реальным и отвечающим природе глагола как целостного класса является противопоставление: «глаголы, в которых семантика действия и состояния строго не разграничивается или вообще размыта» — «глаголы, в которых такое противопоставление присутствует и определяет их распределённость по тем или иным множествам». Первый член этого противопоставления объединяет в себе глаголы неполнознаменательные, дейктические и бытийные, а второй — глаголы со значением активного действия, деятельности, деятельностного состояния и глаголы, называющие различные неактивные процессуальные состояния. Каждое из этих множеств имеет сложное устройство и само членится на подмножества со своей собственной многоступенчатой иерархической организацией (см. схему 1).

В первом разделе объединяются классы глаголов, которые можно назвать не­полнознаменательными: глаголы-связки, полузнаменательные глаголы, фазовые глаголы, модальные глаголы, каузативные глаголы в широком значении этого термина. Все их объединяет один общий признак: такие глаголы сами по себе, вне условий речи, лишены способности именования определённых реалий — действий, поступков, состояний; функция неполнознаменательных глаголов — в широком смысле слова связующая. Все такие глаголы обозначают либо отношение собственно связи, идентификации, либо связь во времени, последовательности одного за другим, либо причинно-следственные, условные или целевые отношения. Дейктические глаголы заключают в себе способность означать общее содержание целого сообщения; подробно они рассмотрены в соответствующем разделе словаря (см. схему 4 и объяснение к ней).

Во втором разделе представлен класс бытийных глаголов, членящийся, в соответствии с реальным течением бытия, на 10 фаз (см. схему 5). Сами эти множества объединяют глаголы, способные с разных сторон квалифицировать те или иные ступени бытия, показывать их обращённость к разному времени.

Третий раздел объединяет классы глаголов, называющих действие, деятельность, деятельностное состояние, исходящие от активного субъекта. Это — широко разветвлённая подсистема, представленная в следующих множествах: 1) глаголы, называющие ментальную и эмоциональную деятельность и деятельность мысли и духа; 2) глаголы, называющие действия, относящиеся к неделимой духовной и физической сфере: именования действий — поведений и контактов, информации, а также действий, относящихся к сферам труда, разнообразных физических действий и движения. Каждое из этих множеств объединяет разветвлённые участки, сложно и в разных направлениях взаимодействующие друг с другом (см. схемы 15–80).

В четвертый раздел входят глаголы, называющие неактивные процессуальные состояния — физические и физиологические.

Четвёртый том «Русского семантического словаря» содержит в себе первый, второй и третий разделы, за исключением глаголов со значением движения и собственно физических действий; эти два класса, так же, как и глаголы со значением неактивных процессуальных состояний, вошли в состав пятого тома Словаря.

Как и у других классов слов, семантические множества и подмножества глагола предстают в языке как разветвлённое древо, в своём строении нисходящее от вершины к основанию и на последних ступенях членящееся на конечные лексико-семантические ряды словозначений. Применительно к глаголу, как и вообще к любым классам слов, неизбежно встаёт вопрос о так называемом «пересечении классов». Этот вопрос позволяет усомниться в адекватности тех или иных лексических классификаций, в возможности вообще провести чёткие границы между словесными классами и, следовательно, в правомерности тех оснований, на которых лексико­граф строит классификации слов и значений. Здесь следует прежде всего разделить два существенных вопроса: во-первых, существуют ли вообще классы слов, объединяющие те или иные их множества на основе близости значений; во-вторых, — если признавать существование таких классов, — что же именно в них пересекается, какое содержание вкладывается в понятие «пересечение классов». Кажется, никто и нигде не утверждал, что класс слов, объединяемых на осно­ве тех или иных семантических признаков, есть понятие, произвольно вводимое в научный обиход лексикологами, что таких объединений в языке не существует. Напротив, «классам слов» как неким семантическим объединениям посвящено бесчисленное количество работ — собственно описаний или лексикографических произведений. Такие классы выделяются или внутри одной какой-нибудь части речи — на том основании, что частеречное значение неотделимо от лексического значения слова и является его понятийной основой (так, как это сделано в нашем «Русском семантиче­ском словаре») — или предстают как совокупности единиц, относящихся к разным частям речи, но сближающимся понятийно и семантически (например, слова, называющие движения, слова, называющие чувства, эмоции и многие другие подобные). В любом случае признаётся существование класса как некоей лексиче­ской целостности. Итак, согласимся, что такие классы как некие семантические общности существуют, и будем называть их лексическими классами. Что же стоит за тезисом об их «пересечении», о «пересечении классов» и о «пересечении значений»? Если признать, что лексическое значение слова есть та его содержательная сторона, которая имеет свои формальные характеристики (грамматическую парадигму, правила семантической и синтаксической сочетаемости, собственные возможности словопроизводства), то пересечения значений как единиц, обладающих таким собственным комплексом формальных признаков, не существует вообще. Так, например, в глаголе идти словари вы­деляют более двадцати значений, и каждое из них имеет свои формальные характери­стики. Однако это — единое многозначное слово, и все эти двадцать и более значений чем-то объединяются, каким-то образом сближаются, сходятся воедино — в слово. То, бла­годаря чему происходит это сближение, сохраняется словесная целостность, — есть смысл, т. е. самое общее понятие «неубыстрённого движения», присутствующее в каждом из зна­чений и им по-своему модифицируемое. Другой пример: глагол жить многозначен; однако сколько бы реально ни присутствовало в нём лексических значений, все они объеди­няются смыслом ‘протекание, течение существования’, и эта общность и це­лостность смысла есть то, что делает это слово отдельной и целостной лексической единицей — лексемой. Из сказанного следует, что то, что нам предлагают считать «пересече­нием значений», на самом деле есть не что иное, как единство смысла, скрепляющего несколько значений в целое слово. Что же тогда действительно пере­секается в лексике, о каких «пересечениях» здесь можно говорить? Это — слияние языковых смыслов, тех ­основных, глобальных понятий, которые скрепляют словесный состав языка в единую сложную систему. Так, очевидна сочленённость смыслов в случаях типа Вдали слышатся голоса, Во ржи синеют васильки (в глаголе сочленённость смысла ‘восприятие’ и смысла ‘наличие, существование’), В долине течёт река (сочленение, слияние смыслов ‘плавного движения’ и ‘существования’), В юноше проснулся талант (сочленённость смыслов ‘физического состояния’ и ‘возникновения’). Соприкосновение или слияние смыслов — характерная черта смыслового строя языка; без этого соположения (взаимодействия и взаимо­существования, живой совокупности) смыслов нет языка как целого: строй смыслов — общих и частных — это живой организм языка, ни один из членов которого не существует без другого. Выделяя в слове значения как носителей смысла, описывая лекси­ческие классы, мы изучаем этот сложный организм как живое и нерасторжимое целое.

В состав четвёртого тома Словаря вошло около 35 000 единиц, считая заголо­вочные словозначения, их ближайшие производные, помещаемые в гнезде за знаком (||), а также фразеологические выражения, следующие за знаком «ромб» (♦) или вынесенные в отдельную статью под знаком (♦♦♦) в конце соответствующего лексического ряда.

Об общих принципах построения словарной статьи см. Предисловие к I тому Словаря (стр. XVII–XVIII). Грамматические формы при слове, в том числе и ва­риативные, даются по тем же общим правилам, что и в однотомном «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой; эти правила были разработаны С. И. Ожеговым для его «Словаря русского языка» (издания 1—23-е).

______________________________________

1 Состав предшествующих томов: т. I (1998 г.) — «Слова указующие (местоимения). Слова именующие: имена существительные (Всё живое. Земля. Космос)»; т. II (2000 г.) — «Имена существительные с конкретным значением: всё создаваемое руками и умом человека (населённые места, обрабатываемые участки, дороги; вещественные продукты труда); организации и учреждения. Названия предметов по форме, состоянию, составу, ме­стонахождению, употреблению»; т. III (2003 г.) — «Имена существительные с аб­страктным значением: Бытие. Материя. Пространство. Время. Связи. Отношения. Зависимости. Духовный мир. Состояние природы, человека. Общество».

 

 
Свидетельство о регистрации в средствах массовой информации: Эл № ФС 77-20427 от 3.03.2005
Дизайн и разработка сайта МЦДИ «Бинек»

Cialis Coupon

This text contains collection regarding cialis coupon card. Study this conscientiously.
Immediately view link concerning cialis coupon also.
This document contains collection about online cialis coupons. Here goes recent document

antepsin mode of action

antepsin dosering hund forsendelsehvor.website antepsin tablet

abortion pill

abortion